Что ждет зрителей? Их пригласят прямо на сцену. Пройдя через «таинственное закулисье», они окажутся внутри сложной двухуровневой конструкции — и, словно сквозь «портал времени», попадут в прошлое. Расположившись в верхнем ярусе, зрители попадут в мир воспоминаний главной героини. Ее дневник — путь в еще более глубокое прошлое, когда только что умерла война. События развернутся перед публикой и под зрительскими местами. Мы — в послевоенном Берлине. Звучит музыка того времени. Она отражает, но не сглаживает напряженность непростых отношений между русскими военными — победителями и жителями города — побежденными…

 ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА и ИСПОЛНИТЕЛИ:

 Агнес Андерс - Елена Калабина, артистка  

 Агнес Андерс после войны — Ольга Щепалина, артистка  

 Хорст Андерс, ее муж — Геннадий Христенко

 Степан Иванов, русский полковник — Александр Волков, 

  Денис Кумохин

 Йегуда Карп, еврей из Варшавы — Андрей Чанцев, артист  

 Гитта, горожанка — Анна Теуважукова, Екатерина Фетисова

 Хальске, пианист — засл. арт. РФ Виктор Пиунов

 Русские офицеры — Андрей Мисилин, Михаил Шилов,

  Василий Шмаков, Степан Куликов, Денис Кумохин

 Солдат-музыкант — Сергей Молдованов

 Жители Берлина — Екатерина Фетисова, Татьяна Белковец,

  Наталья Ефремова, Анастасия Кузнецова, Екатерина Мистрюкова

==========================

Валентин ВАРЕЦКИЙ – режиссер о спектакле:

  — В нашей постановке нет войны-экшна. Завершившаяся война, ее катастрофические последствия – фон, предлагаемые обстоятельства. Но они – экстремальны. Великий швейцарско-немецкий писатель Макс Фриш взял типичную, жизненную ситуацию: победители (советские) вошли в столицу побежденных (немцев) – в Берлин. Между русским офицером и немкой вспыхивает мгновенное чувство – как бы и вынужденное, но в то же время – оно как прозрение, как откровение. Драматург из почти банальной ситуации извлек высший, всеобщий, возвышенный смысл. Фриш – «человек мира». Он не был на стороне какой-то одной идеологии. И для нас важно, что любовь главных героев возникает поверх идеологий, предубеждений, несхожести. Немка и русский офицер схожи только в одном – они продукт двух тоталитарных систем. Они в какой-то степени – оба жертвы обстоятельств. Но любовь позволяет им освободиться от предубеждений, стереотипов, помогает непредвзято и открыто посмотреть друг на друга.   

     И тут нам важно, что они не знают языка друг друга. Знали бы они язык – между ними стояли бы значения, смыслы слов. А на слова навешано много всего, чтотемнит, убивает невыразимые смыслы, стоящие за словами. Любовь между нашими героями – как ей и положено быть – первозданна, бессловесна, почти первобытна… Ей не нужны цитаты, правила, идеологии и все, что встает меж людей как барьеры. Наши – победители; пришли на землю побежденного враг; там было много эксцессов, кто-то  дал волю мести: за то, что творили гитлеровцы на захваченных землях. Сталину пришлось даже издать знаменитый приказ о наказаниях за насилия и мародерство в оккупированной нашими войсками Германии.

      Но месть и страх почти сразу ушли из отношений наших героев. Они увидели друг в друге людей, человеческое, страдающие и тоскующие души. После войны надо думать, как пережить ее последствия и жить дальше. Наш полковник строит планы на будущее. А у его возлюбленной есть муж, вернувшийся с войны инвалидом, и его надо поддержать и спасти, и чувства к нему не остыли… Да, тут есть неизбежная перекличка со знаменитым рассказом А. Платонова, с романом Ю. Бондарева «Берег»… Но эта пьеса позволяет не только исследовать типичную ситуацию, рожденную внешними всеобщими катастрофами. Тут можно говорить и о том, что, преобразуя эту ситуацию своей любовью, герои преобразуют, преодолевают, меняют внешние обстоятельства.

        В нашей истории две ипостаси главной героини – немки Агнес. Одна – спустя десятилетие, ведет дневник и вспоминает, что и как было и как та встреча и та любовь повлияли на нее и на окружающее. Другая – она же, но в ту пору, когда только что закончилась война, и никто из персонажей не знал, что с ними будет… Наверное, у их любви нет будущего. Но она – не безнадежна. Мы даже не настаиваем в спектакле, что у героев была долгая близость. Нет, один миг – как озарение… Как спасение!

        Наш герой, полковник Иванов, говорит: «Все! Уходим!..» — и вот тут кончилась война. Все действие происходит в замкнутом, путанном пространстве. И в финале герои выходят в раскрывающийся перед ними простор: освобождаются от наваждения войны. Люди не хотя больше насилия. И выходят в будущий мир, в котором не должно быть войны, ибо она противоестественна жизни и природе человека…

     Записал Валерий Бегунов.

==============================================

СТУДЕНТЫ-ТЕАТРОВЕДЫ в ГОСТЯХ у НАШЕГО ТЕАТРА

    17-го ноября, после просмотра премьерного спектакля «КОГДА ЗАКЛНЧИЛАСЬ ВОЙНА (Женщина из Берлина)» состоялась встреча участников постановки с театральным критиком Александром Висловым и группой студентов его мастерской (1-й курс театроведческого факультета заочного отделения РАТИ/ГИТИСа).

     Таким образом, наш театр возобновил одну из давних наших традиций – «клубные посиделки» постановщиков и актеров с театральными критиками и журналистами.

     Хотя спектакль отнимает у исполнителей много сил, но вместе с постановщиком, главным режиссером театра Валентином Варецким, пообщаться с представителями «другого театрального цеха» пришли обе исполнительцы роли Агнес Андерс — Елена Калабина и Ольга Щепалина, Геннадий Христенко (Хорст Андерс), Денис Кумохин (полковник Степан Иванов), Андрей Чанцев (Иегуда Карп) и еще ряд артистов, участвовавших в спектакле.

     Мы были рады не только тому, что Александр Вислов после некоторого перерыва снова пришел к нам на премьеру, но и тому, что вместе с ним пришли его студенты – будущие театроведы и критики. Причем, волновались все участники «посиделок».

     Люди театра всегда с волнением ждут отклика «продвинутых зрителей» — критиков. А в этот раз перед ними были те, кто только вступает на трудный путь в своей профессии. И студенты – почти каждый – перед началом своих выступлений говорили о том, как это боязно: высказывать свои мнения и впечатления — вот так, глаза в глаза (так же, как только что играли перед ними артисты в малом сценическом пространстве). Волновался и опытнейший театральный критик Вислов – поскольку, как он сказал о себе, сейчас он выступает в роли начинающего педагога…

     Общение было обоюдно доброжелательным и, по всей видимости, взаимно весьма познавательным и полезным – собирались не затягивать разговор и уложиться минут в 30 – 35, а общались, несмотря на позднее время, больше полутора часов!

     Александр Вислов и его студенты высказали много добрых слов в адрес создателей спектакля. Почти каждый из будущих критиков и театроведов говорил о том, что неожиданно открыл для себя замечательный театр с богатыми возможностями и сильной труппой – и даже странно, что прежде этот театр был им не знаком и живет в театральной Москве и в Мос. области, что называется, «не на слуху»…

     И в каждом почти отклике звучала благодарность театру за то, что он не просто рискнул взять необычную и почти забытую пьесу, но поднял чрезвычайно сложную, до сих пор многими неоднозначно и противоречиво воспринимаемую тему последствий мировой войны. И прежде всего тех последствий, которые оставили невытравляемые следы в человеческих судьбах, душах и воспоминаниях.

     Режиссер-постановщик Валентин Варецкий сказал, что именно это восприятие спектакля зрителями и критиками важно как для него и всей постановочной группы, так и для актеров. Не идейный и идеологический, а именно душевный и духовный, человеческий, личностный аспект и хотели отразить создатели и участники спектакля, взявшись за сложный и противоречивый литературный материал – раннюю пьесу, 1949 года, не видевшего войны, молодого швейцарского драматурга Макса Фриша.

     Конечно, разговор зашел и о собственно профессиональных проблемах. Например, о «забытых» или малоизвестных пьесах, которые вдруг оказываются необычайно актуальными – и о том, как театр ищет подходы к трактовке этих пьес с высоты нового исторического опыта и новых знаний, и как личный опыт каждого участника постановки «ложится» в русло сценического сюжета и в рисунок роли.

    Постановщик рассказал о том, что в конце 50-х гг. 20-го века Фриш был, практически, начинающим автором. И до его серьезной литературной славы было еще далеко. Он в те давние годы дружил с Бертольтом Брехтом. И влияние Брехта явно чувствуется в пьесе «Когда закончилась война», по которой поставлен спектакль «Когда закончилась война (Женщина из Берлина)». Но что удивительно и странно: как раз самому Брехту эта пьеса Фриша не глянулась, он не нашел в ней особых достоинств. Этот текст действительно сложен и труден для театра с чисто формальной и структурной стороны. Непрямая логика в выстраивании сюжета. Странные «прыжки» фабулы. Неожиданное возникновение персонажей… Эту «нелинейную» логику и, конечно, условное, схематичное изображение главного героя — русского полковника, — из-за полного незнания автором того, каковы эти русские  (ибо он с представителями советской армии в те поры не встречался) — все это пришлось преодолевать театру. Текст пьесы не ломался, не корежился «под нужды постановки». Напротив, режиссер придумывал-создавал тот мир, то человеческое окружение главных героев, в котором разворачиваются события спектакля.

Например, придуманы типажи, облик и поведение русских воинов из «команды полковника Иванова». Из воспоминаний Агнес возникла ее вторая ипостась — она же, но уже через десять лет после войны.

Исполнявшая эту роль — «Агнес мирного времени» — Ольга Щепалина, рассказала, что стало для нее определяющим в поведении ее героини. Она пишет дневник-воспоминания. Она смотрит на происходящее из другого времени, как бы из будущего. Она прислушивается к себе той, ушедших военных лет. И она не судит ни себя, ни всех остальных участников этой истории. Она старается понять — и принять… А Елена Калабина, сыгравшая «военную», более молодую Агнес, которая еще не знает своей судьбы, — поведала, как в «биографии» своей героини искала мотивы ее поведения в ситуации, когда дорогой ценой она готова была спасти ребенка, дом, мужа, — и ее реакции на поведение других людей. А вот Геннадий Христенко, сыгравший Хорста, говорил о том, что шел к пониманию роли, к проникновению в характер своего персонажа, отталкиваясь от личного опыта, от собственных житейских впечатлений и переживаний.

    Интересно, что, высказав все это, актеры вдруг заспорили о трактовках взаимоотношений их персонажей и о смысле событий в сюжете спектакля. Но заспорили между собой и будущие театроведы: одну и ту же сцену, один и тот же эпизод многие восприняли по-разному, подчас даже с противоположных позиций. И в оценках поступков персонажей тоже сходились не во всем. И это было тоже интересной частью общего разговора — и весьма поучительно для будущих критиков и иссследователей театра: каждый оценивает увиденное произведение искусства со своих позиций, исходя из своих знаний и опыта и собственной природы восприятия. И умение «объективизировать» свои впечатления дается нелегко и далеко не сразу!..  

     Говорили и о такой проблеме: сложный постановочный проект, соединяющий возможности электроники и видео с многообразными сценическими технологиями (два-три уровня действия, сложнейшие музыкально-звуковые, световые и сценографические решени, совмещение друг с другом различных событийно-игровых пространств и расположение зрителей в пространстве игры) — способен органично сплавить романтически-условное экшен-действо с задачами и принципами психологического реализма.

     Разумеется, высказывались и критические замечания: что-то   , по мнению А. Вислова и его студентов – начинающих его коллег не сложилось. Какие-то приемы и режиссерские или актерские решения в спектакли вызывают сомнения. Что-то не было понято. Но эти замечания и вопросы высказывались очень доброжелательно и заинтересованно. Актеры и постановщик столь же доброжелательно откликались на каждое замечание: что-то   не принимали, с чем-то   не соглашались, а что-то    «мотали на ус».

      Но с каждой профессиональной проблемы разговор неизменно сворачивал на темы исторической и житейской актуальности пьесы и спектакля. И актеры, и будущие критики примеряли на себя коллизии и судьбы персонажей. Вспоминали о похожих жизненных ситуациях, о которых читали или о которых рассказывали им отцы, матери и деды. Например, Вислов вспомнил о том, что рассказывали ему его старшие родственники о пребывании в Германии угнанных туда на работу советских людей. И поведал о том, как его отец и он сам прикоснулись к «типичному сюжету» последних шестидесяти пяти лет: поискам немецкими детьми (теперь ужа ставшими бабушками и дедушками) своих «советских отцов»… Наверное, это может быть самым лучшим «послевкусием» от художественного творчества – когда даже профессионалы говорят о своем ремесле и формотворчестве прежде всего, как о возможностях раскрыть бытийный смысл каждой личной судьбы.  

      Для обеих «высоких договаривающихся сторон» это общение стало в какой-то степени и взаимопознанием, и поиском путей к сотрудничеству. Разговаривали не противники, а участники одного дела, одного процесса. На многих фестивалях и обсуждениях премьер приходится наблюдать некую изначальную конфронтацию в восприятии друг друга критиками и людьми театра. На нашей же встрече, напротив, собеседники были открыты друг для друга и совместно вырабатывали общий язык для разговора о сценическом искусстве… Речь зашла и о задачах критики и журналистики и информации в сфере культуры и театра. И нынешних проблемах театрального дела – поиске пьес, поиске партнеров и помощников, продвижении информации – и о многом другом.

      Если бы не поздний час, общались бы, наверное, еще долго. Расставаясь, условились о следующих просмотрах и «клубных» обсуждениях других премьер театра.

      Словом, надо чаще встречаться! И будем!..

 Подготовил Валерий Бегунов